Буддизм - это религия, философия или психология? Можно ли взять только психологические практики?

Все три слова - европейские категории, ни одна из них не покрывает буддизм полностью. Сам Будда называет своё учение суммой Дхаммы (можно сказать - теории и практики) и Винаи (кодекса дисциплины).

По устройству буддизм ближе всего к религии. Здесь есть формальная фраза посвящения, так называемое “прибежище в Будде, Дхамме и Сангхе”, монашеская община с уставом, многоуровневая космология с различными мирами и концепцией перерождений, почитание и подношения, и есть конечная цель - ниббана, угасание жажды, ненависти и заблуждения, окончательное прекращение страдания. Весь этот список можно отбросить как культурно-историческую оболочку, однако буддийские сутты (например, MN 117) прямо относят отрицание плода поступков (то есть закона кармы), иных миров и самопроизвольно рождающихся существ к неправильному воззрению.

Философии (и даже психологии: современная когнитивно-поведенческая терапия во многом перекликается с буддизмом) в буддизме тоже хватает. Сутты аргументируют, разбирают чужие позиции, предупреждают, что вера, предание и рассуждение сами по себе для категорической уверенности недостаточны (MN 95). Однако рассуждение ради рассуждения не особенно приветствуется. В MN 63 монах Малункьяпутта грозит уйти, если Будда не ответит на десять вопросов: вечен ли мир или невечен, конечен или бесконечен, тождественны ли жизненное начало и тело, и четыре варианта о существовании Татхагаты после смерти. Будда сравнивает его с раненым, который не даёт врачу вынуть отравленную стрелу, пока не узнает касту, имя, род и рост стрелявшего и устройство оружия и стрелы: тот умрёт, так и не выяснив. Многие философские и экзистенциальные вопросы Будда намеренно оставляет неразъяснёнными, не объявляя, впрочем, их бессмысленными. Всё дело в основной цели буддизма - избавлении от страданий. Если какие-то вопросы или обсуждения не ведут к бесстрастию, покою, прекращению, прямому знанию, пробуждению и ниббане, то тратить время ограниченной человеческой жизни на них - не слишком эффективно.

Подробный разбор содержания ума и его тренировки в суттах тоже есть. Например, известная триада о мыслях (MN 18, 19 и 20):

• MN 18 вводит понятие умственного разрастания, или руминации;
• MN 19 описывает, как бодхисатта до пробуждения разделил мысли на два разряда - чувственные, недоброжелательные и жестокие против мыслей об отречении, доброжелательности и невреждении - и вывел правило: о чём человек часто думает, к тому склоняется его ум;
• MN 20 затем даёт пять средств против неблагих мыслей: переключиться на благой объект, рассмотреть их вред, не обращать на них внимания, успокоить само порождение мыслей и, в крайнем случае, усилием воли подавить ум.

Отождествлять всё это с современной психологией не стоит, но пересечения очевидны.

Заимствовать отдельные буддийские практики без обрамляющего содержания вполне можно, более того, часто это будет полезно при работе с сильными эмоциями, развитии сострадания, концентрации и чувствительности. Важно при этом понимать, что в таком виде они не будут являться полным буддийским путём. Нравственность, сосредоточение и мудрость (sīla, samādhi, paññā) - три части Благородного восьмеричного пути и три части одной и той же неразделимой тренировки. Например, без кармы и перерождений слово “освобождение” не лишится мгновенно смысла: угасание жажды, ненависти и заблуждения сутты описывают и здесь-и-сейчас. Но, очевидно, изменится масштаб и наше отношение к практике. А ведь именно с умом, намерением и верой буддизм и работает. Учение же, схваченное неверно, может ранить, как змея, которую держат неумело.

Где почитать: MN 63, MN 22, MN 117; о работе с мыслями - MN 19 и MN 20, об основаниях уверенности - MN 95.