Как буддизм относится к любви и привязанности? Может ли любовь стать привязанностью и всегда ли привязанность - это плохо?

Ранние сутты не запрещают заботу и доброжелательность, но предостерегают от жажды, присвоения и страха потери. Любовь может превратиться в одну из них. При этом не всякая связь и не всякое желание попадают под запрет.

В суттах нет прямых терминов “любовь” и “привязанность” и тем более их противопоставления. На пали существует несколько различных слов, обозначающих оттенки этих понятий. Развивать предписано:

• метту (mettā, активная дружественность);
• и каруну (karuṇā, сострадание, деятельное желание уменьшить страдание другого).

Это две из четырёх так называемых безмерных качеств (брахмавихар, другие две - сорадование, muditā, и равностность, upekkhā). Проявлять эти качества предписывается “безмерно”, ко всем существам.

Различные оттенки того, что мы часто вкладываем в слово “любовь”, на пали таковы:

• taṇhā - жажда, алкание;
• rāga - страсть;
• pema - нежная привязанность;
• piya - “дорогой”, “любимый”.

О чувстве к близкому скорее скажут pema, а самого человека назовут piya. Буддизм и палийский канон отзываются о pema предельно чётко (Dhp 213): из pema рождается печаль, из pema рождается страх. В сутте MN 87 и Ud 8.8 тема привязанности развивается ещё полнее: печаль, плач, боль, уныние и отчаяние рождаются из дорогого. Чем больше дорогих, тем больше страданий. Стоит заметить при этом, что, например, Snp 1.8 определяет готовность матери защищать единственного ребёнка как образ силы, с которой стоит развивать безмерное доброжелательное сердце ко всем существам.

Помимо разных определений любви и привязанности выше, есть ещё upādāna, которое буквально переводят как “привязанность”, но в палийском каноне это, скорее, технический термин: одно из звеньев зависимого возникновения, идущее после taṇhā и перед bhava. Буддизм различает четыре вида цепляния:

• kāmupādāna - за чувственные удовольствия;
• diṭṭhupādāna - за воззрения;
• sīlabbatupādāna - за правила и обряды;
• attavādupādāna - за представление о “я”.

То, что мы называем любовью, обычно - совокупность из разных чувств. В родительской заботе есть настоящая забота и есть тревожное удержание. Романтическая любовь часто начинается хорошо и вырождается в ревность и контроль. Мы говорим “я люблю этого человека”, а имеем в виду “мне нужен этот человек, я боюсь его потерять, без него мне плохо”. Именно так другой становится “моим”.

Всегда ли привязанность плоха? Про taṇhā и upādāna ответ однозначен: их следует оставить. Но не всякое желание есть taṇhā. Например, чанда (chanda, благое желание, интерес, готовность действовать) входит в четыре основы духовных сил (iddhipāda). В некотором смысле образуется парадокс: опираясь на жажду, жажду оставляют - человек слышит об освобождении другого, хочет того же, а в конце оставляет и это желание (AN 4.159). Когда Ананда называет благую дружбу (kalyāṇamitta) половиной святой жизни, Будда поправляет: она - вся святая жизнь (SN 45.2). И даже само буддийское учение сравнивается с плотом: после переправы на другой берег (достижения просветления) его не тащат дальше на голове или на плече (MN 22).

Где почитать: MN 87 - о том, как из дорогого рождаются печаль, плач, боль, уныние и отчаяние; Snp 1.8 - Karaṇīyametta-sutta, о безмерной доброжелательности; MN 22 - притча о плоте.